Гора видения, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

Почему гора? В Библии движения Бога, относящиеся к Его откровению и замыслу, часто связаны с горами. Так было с Моисеем, когда он получал закон и образец Скинии, с Илией на Кармиле и Хориве, с Давидом на Храмовой горе. Так же было и с Христом, когда Он  проповедовал о Царстве, и во время Его  преображения и т.д. Можно вспомнить также Иоанна и его видение Нового Иерусалима. Это только несколько упоминаний о том, как в Писании с горами связаны поворотные моменты Божьего движения. Поскольку все эти примеры не случайные совпадения, то важно выяснить, в чем же заключается их суть.

Гора представляет картину подъема, вознесения над землей и ее воздействием. Она предполагает обдуманное и решительное отделение в духе, противопоставление небесного земному, победу над силой притяжения. Одним словом, она указывает на другую сферу, другое устроение, на «царство небес», которое не принадлежит к этому творению. Существует место небесного видения и откровения, но чтобы им овладеть, нужно «препоясав чресла разума» неустанно стремиться к Богу.

Послание к Эфесянам – копия Исхода 24-25. Там показано положение в небесных пределах. Цель – «чтобы вы знали», результат – «вечный замысел». В соответствии с этим дается обеспечение, видение и осмысление замысла.

Такое место должно быть найдено как в жизни отдельного верующего, так и в жизни Церкви. Стоит только потерять «свою гору» с Господом, как потеряется видение и управляющий замысел, и вы будете опутаны земными событиями и делами. По сравнению с небесами земля – очень маленькое место. Однако, будем помнить, что достичь положения «сидеть с Христом в небесных пределах» возможно только посредством Жертвенника или Креста. В Исходе  24:4-6 мы видим ценность жертвенника – восхождение на гору обусловлено кровью. Этим подтверждается, что все – от Господа  и для Господа.

В Исходе 25:1 все движение начинается с поклонения, в котором нет ничего от человека, но где все исходит от Господа и к Нему возвращается. В результате все целиком и полностью происходит от Бога. В Исходе 25 таким образом появляется скиния.

Многие евангельские христиане верят, что скиния была прообразом Христа, однако такое убеждение содержит недостатки и изъяны. Многих пленяет  красивая типология, полная замечательных истин. Очень часто внимание уделяется только аспектам, связанным с искуплением, такими, как: искупительная жертва, оправдание, освящение т.д. Однако такой взгляд подкрепляет земную, материальную систему внешних обрядов, предписаний, таинств, должностей, ритуалов и облачения в одеяния. Зачастую представления такого рода свидетельствуют об отсутствии основного и высшего смысла и превращаются в христианскую «истину», где за основу взяты распорядок и практики, а это – не только, мягко говоря, неадекватно, но бывает и вредно. Бог задумал и смотрит не на какой-то предмет, не на скинию или систему, и даже не на «образец». Для Бога наиважнейшим является Его откровение в Христе, передаваемое Святым Духом сердцу, откровение Иисуса Христа в нас.

Скиния предназначена быть зеркалом Христа. Поэтому Павел говорит «созерцая и отражая, как зеркало, славу Господню» и « Бог… воссиял в наших сердцах, чтобы озарить знание славы Божьей в лице Иисуса Христа».

Вопрос не в нашем видении христианских истин, а в видении Христа посредством откровения Духа. Мы должны первым видеть Христа, а уже потом скинию, а не наоборот. Мы живем сейчас, имея полное откровение, а не прообразы. По большому счету отсутствует понимание, что скиния отражает единство Христа и Его Церкви, представляет Его совокупное выражение. Для большинства христиан совокупный аспект – пустой звук, поскольку не имеет никакой практической ценности. Огромная работа проделана в евангелизме, но результаты не соответствуют  ни масштабу, ни качеству. Большой процент людей, откликнувшихся на евангелизационные призывы, в дальнейшем не только больше не появляется, но становится еще недоступнее для контакта, чем прежде. Даже спустя годы духовный уровень большинства довольно убогий, люди просто становятся «ходоками в церковь». Воздействие такой церкви на мир чрезвычайно мало. Без сомнения, это происходит в основном из-за неспособности увидеть разницу между конгрегацией, «собранием» и живым, совокупным организмом. Есть большая разница между чем-то смешанным по составу и чем-то органическим. Первое образуется  внешним образом, второе - изнутри.

С таким видением связана огромная сила. Никакая другая сила на земле не смогла бы совершить того, что произошло с Павлом, когда он увидел Христа и понял Кто Он. Это видение полностью освободило Павла от пут традиций,  религиозной системы, от всего, что он унаследовал, чему был обучен, и всего, что являлось верой его жизни – от вещей, которые раньше были для него «приобретениями». Если мы хотим понять Павла и объяснить его влияние через двадцать веков, то должны обратиться к его видению. Он увидел Христа и благодаря этому увидел смысл и природу Церкви, как Его Тела. Такое видение пробудило весь ад восстать против него и провоцировать всевозможные предрассудки, гонения и конфликты. Окажись видение Павла не настолько  реальным, он давно бы пошел на компромисс и избрал бы путь, стоящий меньших затрат. Но он «не был непокорен». Это – ответ на любой кризис в истории Церкви. Такое видение предназначено для всех, кто решился на серьезные отношения с Богом. Но мы будем по настоящему испытаны в том, что делаем. Видение всегда там, где удалось преодолеть тяготение нерешительности, компромисс, равнодушие, трусость, выгоду, политику, неверие, безволие и покориться «высшему званию». Для подъема на эти высоты нет фуникулеров и подвесных подъемников. Это тяжелый выбор, и зачастую обреченный на одиночество.

Но всегда продвигаться в силе и воздействии «открытых небес» значит удовлетворять самую величайшую и глубочайшую нужду Божьего народа, связанную с их высоким предназначением.

Христианство многих христиан не достаточно глубокое. Если их часто не снабжать очень сильными стимуляторами в виде конференций, собраний «пробуждения», кампаний и т.д., то у них появляются явные признаки безжизненности и ограниченности. Но все это – жизнь на поддельной горе. Очень часто после подобных мероприятий говорят, что «провели время на горе»,  а теперь время «спускаться в долину».

Вместе с тем, такие собрания Божьего народа из ближних и дальних мест очень ценны. Просто они не должны становиться жизнью самой по себе. Павел написал большую часть посланий о небесах, находясь в тюрьме. Подобного рода мероприятия создают искусственное ощущение жизни и «видения», которые быстро меркнут после их окончания, и мы начинаем жить в ожидании следующего события. «Небесное видение» Павла сохраняло его на протяжении всех мрачных и ужасных испытаний, связанных с его служением. Существует нечто большее, чем просто быть спасенным и занятым «христианским трудом». Без этого дополнения не будет важного побуждения и стимула, а также личного духовного развития. Этим дополнением и является «небесное видение». Именно оно вдохновляло Петра, Павла, Иоанна, Стефана, и многих других.

Как пророки смогли бы исполнить свою печальную, в каком-то смысле, трагическую и безнадежную миссию, если бы не обладали динамической силой Богом данного видения? «Но», скажите вы, - «то были Пророки и Апостолы, а мы – просто обычные люди». В ответ можно сказать, что Новый Завет был дан Святым Духом, чтобы Церковь обрела и сохранила поставленную перед ней великую цель «вечного замысла». Павел, исчерпав все многогранности языка, склоняется в молитве за всех святых: «Чтобы Бог нашего Господа Иисуса Христа, Отец славы (обратите внимание на это определение – Отец Славы), дал вам дух мудрости и откровения в полном знании Его и глаза вашего сердца были озарены, чтобы вы знали, что есть надежда Его призвания, и что есть богатство славы Его наследия в святых».

Впервые напечатано в журнале «Свидетель и свидетельство», март-апрель 1952, вып. 30-2

Все во Христе, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

Неисследимые богатства, скрытые Богом в Своем Сыне и предназначенные для нас, говорят о той мило­сти, которой мы удостоились. По своей благодати Бог желает, чтобы через откровение мы получили доступ к сокровищнице знаний, заключенных только в Нем, ко­торые являются выражением Его полноты, пребываю­щей в Сыне, Господе Иисусе. Все во Христе.

Конечно же, мы считаем себя очень преуспевшими в познании Господа Иисуса, свободными верно пони­мать, изучать и слушать Его, чтобы приобретать такие познания. Но Писание говорит: «Никто не знает Сына, кроме Отца» (Мф. 11,27). Все, что представляет Сын, содержится в Отце, только Он обладает этим познани­ем. Но когда мы окажемся перед свершившимся фак­том, повлекшим за собой серьезные последствия, мы вынуждены будем осознать, что оказались в запретной зоне, что доступ нам закрыт, что мы не оснащены для этого познания. В нас самих нет таких способностей, позволяющих проникнуть в тайны этой сферы, предна­значенной Христу. Когда мы усвоим эту, несколько смущающую нас, истину, что человек совершенно не­способен приобрести познания посредством своих природных способностей, мы откроем для себя другую истину, выраженную в следующем стихе: «Бог... благо­волил открыть во мне Сына Своего» (Гал. 1,15—16).

Так как Бог заключил познания о Сыне в Себе Са­мом, чтобы быть их сокровищницей и единственным распорядителем, то Его сердце горит желанием открыть эти познания. Верно, что мы полностью зависим от Бо­га в вопросе откровения и никакая способность или природный талант не играют в этом никакой роли, по­тому что откровение можно получить только через Бо­жественное просветление во внутреннем человеке...

Мы желаем все же ясно показать, что все происхо­дит по благодати при условии, что мы отречемся от земной мудрости, от самоуверенности и независимо­сти, от своей плоти и всех поступков, руководимых гордыней.

Савл из Тарса, столь любящий Писание и имеющий такую самоуверенность и самоудовлетворение от своих познаний откровений Божьих, мог бы быть знаменитым раввином в Израиле. Но даже такой человек вынужден был признать, что в познании Христа все его преиму­щества не имеют никакого значения. Ему пришлось осознать, что он совершенно слеп и невежествен, абсо­лютно негоден, неисправимо глуп и нуждается в благо­дати Божьей для того, чтобы первый луч света осветил его и заставил воскликнуть: «Бог... благоволил открыть во мне Сына Своего» (Гал. 1,15—16). В познании Гос­пода мы абсолютно зависим от благодати.

Мне бы очень не хотелось противопоставлять одно­го апостола другому, и пусть Бог сохранит меня от то­го, чтобы я давал меньшую оценку апостолу, чем Гос­подь, но я думаю, совершенно справедливо полагать, что Павел был и остается в высшей степени непревзой­денным толкователем Христа. Мы считаем его своим признанным толкователем, т.е. тем, кто вводит нас в глубины тайн Христовых. В конце концов, более полно и глубоко открывают нам Христа не столько его слова, сколько личность.

В последнее время в моем сердце появилось уве­ренность, что у Павла было непрерывно увеличиваю­щееся видение Христа. Нет никакого сомнения, что об­раз Христа в нем постоянно совершенствовался. Преж­де чем Павел достиг конца своего земного странство­вания — каким бы оно богатым, полным и глубоким ни было,— его видение Христа было таким, что не позво­ляло ему сказать что-либо иное, кроме слов: «Все почи­таю тщетою ради превосходства познания Христа Ии­суса» (Фил. 3,8).

Конечно, в самом начале его христианской жизни Бог благословил открыть в нем Своего Сына, но Павел окончил свою жизнь так, будто его познания Христа были ничтожны. В конце он обнаружил, что Христос оказался неизмеримым, превосходящим все, что Павел мог вообразить или представить себе, и он выкрикнул в вечность такие слова: «...чтобы познать Его» (Фил. 3,10).

Я думаю (не желая впадать в сентиментальность), что наше вечное блаженство, сама природа нашей веч­ности будет состоять в постижении личности Христа. Как мы уже сказали, у Павла были огромные познания Христа. По сравнению с Павлом мы лилипуты. Позна­ния Павла не страдали от узости, но это не помешало ему в конце жизни снова заявить: «чтобы познать его».

Я не думаю, что мы познаем Христа в полноте до то­го, как окажемся в Его присутствии. По-моему, движи­мые перспективой «грядущих веков», мы будем посто­янно открывать Христа заново, углубляться в Его лич­ность. Именно эта истина безграничного познания Христа была движущей силой апостола Павла и посто­янно оживляла его служение.

В жизни Павла не было застоя ни одно мгновение. Он никогда не считал, что достиг предела познания. Он хотел сказать: «Я еще ничего не знаю. Тем не менее я смутно, но очень реально вижу очами Дух Христа, Ко­торый настолько велик, настолько огромен, что я бес­прерывно стараюсь вникнуть в Него, стремлюсь к Не­му. Я направляюсь вперед, забывая о том, что уже по­зади, я смотрю как через мутное стекло, стараясь по­знать Его, ибо познания Христа превосходны».

В этом постоянно растущем познании личности Хри­ста Павел значительно удаляется от иудейского равви­на или типичного фарисея.

Павел начинал с чудесной концепции Мессии, вклю­чавшей в себя нечто неизвестное, чему совершенно не­возможно дать точное определение. В иудейской мысли о столь долгожданном Мессии содержится много неоп­ределенностей, да и сама мысль не переходит опреде­ленных границ. Их понимание Мессии ограничено чем-то земным, временным царством на земле и временным господством, предполагавшем все земные и временные блага, которыми будут наслаждаться евреи после при­шествия Мессии, как жители царства. Исходя из этого, можно верно понять концепцию о Христе апостола Павла. В начале своей жизни Павел был на том же уровне, что и иудеи. Он имел точно такое же понима­ние Христа.

Но Бог благоволил открыть в нем Своего Сына, и познания Павла о Христе стали все более и более рас­ширяться, открывая личность Господа. Под водительст­вом Святого Духа Павел с новой силой и изображает нам природу величия Царства Божьего и Его Возлюб­ленного Сына. Евреи ожидали земного царства, из ко­торого вышло бы искупление и благословение. Но Хри­стос совершил неизмеримо больше, чем это. Он совер­шил космическое искупление, абсолютное избавление от власти зла во вселенском масштабе, а не освобож­дение от оккупации Рима или какой-либо иной земной диктатуры. «Избавившего нас от власти тьмы и введше­го в Царство возлюбленного Сына Своего» (Кол. 1,13).

Итак, Павел должен был понять, по крайней мере, две истины: что Иисус из Назарета был настоящим Мессией и что, будучи Мессией, Он превзошел все иу­дейские догмы, а также все его личные представления и ожидания. Павел увидел в Иисусе не только Мессию, он оценил Его в тысячи раз выше, чем все концепции, ожидания и самые смелые предположения, которые мог выработать. Только благодаря благодати Божьей Павлу было дано такое откровение.

По-моему, нет никакой необходимости спорить о том, была ли в понимании и духовном познании Павла определенная эволюция. Совершенно очевидно, что его познания о Христе расширялись и развивались с целью дальнейшего уточнения. Давайте хорошо во всем раз­беремся. Вовсе не значит, что Павлу пришлось отка­заться от всего того, что он познал ранее, или опровер­гать те истины, глашатаем которых он был. Ему при­шлось уточнить их. По мере того, как его познания о Христе расширялись и углублялись, Павел отдавал себе отчет в том, что вынужден корректировать свои пред­ставления.

Приведем пример для иллюстрации нашей мысли. Послания Павла к Фессалоникийцам были первыми из написанных апостолом. Эти послания со всей очевид­ностью показывают, что Павел ожидал возвращения Господа еще при своей жизни. Обратите внимание на эти слова: «Мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня...» (1 Фее. 4,15). В Послании в Филиппийцам Павел выражается несколько иначе, а в Посланиях к Тимофею он вообще не упоминает об ожидании воз­вращения Господа: «Ибо я уже становлюсь жертвою и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался, течение совершил...» (2 Тим. 4,6—7).

Павел предвидел гонения Нерона. Теперь он знал, что не войдет в славу небес через восхищение Церкви.

Не кажется ли, что эти два подхода противоречат один другому? Вовсе нет! Возрастая в познании Госпо­да, Павел получил более точное откровение о втором пришествии Господа и о том положении, какое следует занять, ожидая Христа. Однако это не противоречит истинам или доктринальным принципам, изложенным ранее в посланиях к Фессалоникийцам, и не отменяет их. Содержание посланий было полностью вдохновлено Святым Духом, но должно было еще дозреть в сердце апостола. Лучше усвоив значение истин, открытых ему в первое время его жизни, Павел вынужден был сделать определенное уточнение.

Новизна этих последних откровений, а также воз­растание апостола в познании ни в коей мере не заста­вили его отвергнуть все, данное ему через предыдущее откровение. Просто нужно признать, что эти различия не содержат в себе ничего противоречивого, а являют­ся плодом прогрессирующего откровения, данного по возрастающей вере, более объемного восприятия, бо­лее четкого понимания, приобретенного на пути вос­хождения к Господу. Высоты, достигнутые апостолом в его понимании и духовном познании, привели его к оп­ределенному уточнению концепций.

Итак, Павел на пути в Дамаск открыл в Господе Ии­сусе не только то, что Он есть Сын, но также решитель­но извлек Христа из течения времени, чтобы поместить вместе с Отцом «в вечности». Христос вышел из вре­менных рамок. Христос в Своем временном измерении, т.е. ограниченный приходом на землю, стал в некото­ром смысле второстепенным персонажем. Но если мы посмотрим на весь замысел Божий исключительно в свете грехопадения и неминуемого восстановления, то очевидно, что этот земной  персонаж становится  ре­шающим фактором.

Однако в самом начале это не входило в вечное предопределение Божье. Мы подходим вплотную к са­мому невероятному из всех откровений, которые нам даны о личности Господа Иисуса. Плодом видения Пав­ла на пути в Дамаск стало извлечение Христа из потока времени и перемещение Его в вечность, что стало в концепции апостола тесно связываться с вечным за­мыслом Божьим, в котором в самом начале не было и следа грехопадения и искупления.

Грехопадение и искупление представляют собой, так сказать, отклонения от намеченной Богом в веках тра­ектории. Она должна была быть совершенно прямой линией, без всяких переломов и извилин. Но в опреде­ленное время, по причине определенных обстоятельств, совершенно чуждых Божьему замыслу, эта траектория прервалась, чтобы впоследствии снова быть восстановленой и продолжить обычное движение. Два конца этой линии сходятся, образно говоря, в одном и том же мес­те. Если хотите, представьте мост, охватывающий две стороны пропасти, и Христа, восстанавливающего Со­бой стык провалившегося участка моста. Но то, что бы­ло предначертано от вечности, не предполагало ника­кого провала.

Приход Христа на землю, а также Его труд на кресте относятся к другой сфере. Они явились лишь последст­вием соответствующих обстоятельств, хотя в замысле Божьем Христос пребывает от вечности. В замысле не было положено ни перелома, ни трещины, ни провала. Во Христе нет трещин.

Вернемся к красноречивым словам, произнесенным Павлом: «...по предвечному определению, которое Он исполнил во Христе Иисусе, Господе нашем...», «...призванным по Его изволению...» (Еф. 3,11; Рим. 8,28).

Эта многогранная концепция Христа действительно несет в себе печать вечности... Вечный замысел и опре­деление, о которых мы только что прочитали, подразу­мевают Вселенную в целом и человека в частности.

Писание ясно и безусловно заявляет, что целью это­го Божьего плана, в котором не было предусмотрено искупления, был Его Сын — Иисус Христос, и что этот план, рожденный по предвечному определению Божье­му, подразумевал создание веков.

В будущем должны быть неисчислимые века. Веч­ность отмечена вехами, которые являются не времен­ными вехами в том смысле, в котором мы это понима­ем, но точками появления, развития, увеличения роста. Если бы мы с вами родились в день Пятидесятницы и дожили бы до возвращения Господа, мы бы все равно не исчерпали всего того, что есть во Христе. Мы, ко­нечно бы, кое-что открыли, достигли бы определенного уровня в наших познаниях Христа, но нам понадобился бы дополнительный век, иные обстоятельства, чтобы открыть то, что невозможно открыть в обстоятельствах нынешней жизни. А пройдя и этот этап, мы, без сомне­ния, открыли бы новые горизонты. «Умножению влады­чества Его и мира нет предела...» (Ис. 9,7).

А сейчас оставим в стороне трагическую картину истории мира, которая продолжается с момента грехо­падения и окончится восстановлением всего миропо­рядка, и обратимся к грядущим векам, когда вся полно­та Божества, пребывающая во Христе, сможет со все­возрастающей силой проявляться и открываться в тече­ние бесконечных эр, когда наши способности, наши свойства будут развиваться и совершенствоваться в со­ответствии с нашим положением. Вот истинное значе­ние духовного роста!

Абстрагируясь от этого падшего творения, мы уви­дим, что века созданы во Христе, Христом и для Христа по предвечному определению, согласно которому Бог благоволил объединить все в Нем. Этот замысел не ог­раничивается только нашей короткой жизнью, повсе­дневными хлопотами или личным спасением, но про­стирается во Вселенную и открывается в свете откро­вения, в котором все обращено к духовному разуму че­ловека и который предлагает человеку овладеть всем тем, что знает через откровение. Какая премудрость во Христе!

Вот что имел в виду Павел и что можно резюмиро­вать в этом стихе: «Да и все почитаю тщетою ради пре­восходства познания (знания, выше которого ничего нет) Христа Иисуса, Господа моего» (Фил. 3,8). Павел был уже старцем, когда написал: «...Чтобы познать Его» (Фил. 3,10).

Христос более не является пленником времени. С точки зрения Христа время включено в вечность лишь из-за необходимости искупления, которое потребова­лось для восстановления вечного замысла Божьего.

Христос бесконечно превосходит все то, что и вы и я можем себе представить. Вот главный смысл посла­ний Павла. Он сам начал с ограниченных догм иудей­ства о Мессии и закончил Христом, настолько превос­ходящим все, что Павел видел и познал до этого, что он не мог сдержать своего восклицания: «чтобы познать Его». Но для этого не хватит и вечности. Вот какой чу­десный Христос!

Мы будем восхищены и освобождены Христом. Но совершит Он это не благодаря нашей помощи, а по­средством Своего откровения, данного нашим сердцам. Как Павел смог избавиться от узких иудейских взглядов о Мессии? Откровением Иисуса Христа! По мере того, как Его откровение увеличивалось, апостол освобождался от своих оков.

Нам нужно лишь одно: познавать Господа Иисуса. И когда мы увидим Его — все ничтожество мира сего ис­чезнет; это также касается всего временного и земно­го. На фоне наших земных жизней вырисовывается не­что действительно могущественное, что может сохра­нить нас невредимыми в час скорби. Только так мы мо­жем увидеть величие Христа и величие спасения, кото­рое Он совершил «по предвечному определению».

Май 1937г.

Неисчерпаемые небесные источники, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

Для нашей жизни, служения и небесного призвания мы имеем в союзе со Христом небесные источники — неистощимые и нетленные. В этом заключается великая сила — занять положение Христа в Его образе Челове­ка, положение, в котором мы обнаружим ожидающие нас небесные неисчерпаемые источники.

Я думаю, что мы достигаем этого положения посте­пенно, а не одним рывком. Мы движемся туда исключи­тельно путем обучения, которое имеет своей целью привести нас в состояние полной зависимости, но не стремится создать в нас пустоту и сокрушение ради них самих. Это обучение сопровождается благодатью Божьей; той благодатью, которая нежно изольет в нас Его полноту, как только мы придем в сокрушение и бу­дем опустошены! В этом деле есть как позитивная сто­рона, так и негативная. Бог не использует негативную сторону как конечную цель. Когда Он сокрушает и опустошает, Он собирается совершить нечто позитив­ное, что приведет нас в восхищение, и мы лишь сможем воскликнуть: «Это — от Господа, а не от нас!» Идя пу­тем обучения, мы постепенно начинаем понимать, что существуют небесные источники, намного превосхо­дящие все человеческие возможности, и эти источники — действующие.

Вот это и составляет духовность, делает жизнь и служение духовным — черпать из небесных источников живую воду, текущую с небес. Вот истинная духов­ность. Вот что делает нашу жизнь и наше хождение ду­ховным. Мы черпаем не из «себя» и не из мира сего, мы черпаем свыше. Мы пребываем не под господством земного человека или мира, но под властью, сходящей свыше, с небес, а не от человека. Только тогда наша жизнь и наш труд приобретают духовный характер.

Некоторым людям кажется, что духовность — «нечто мистическое» или мифическое, что духовность — это антипод реальности, особый дух. Мы иногда го­ворим, что в тех или иных обстоятельствах царствует дух мира и спокойствия. Его можно иногда рассматривать как плод духовности, но духовность не является чем-то неопределенным, мифическим или абстрактным. Нет ничего более практичнее духовности.

Когда мужчины и женщины, призванные Богом на ниву Божью, перед лицом требований осознают, что у них нет ни знаний, ни умения, ни сил, чтобы исполнить Его служение, что они сами никак не справятся с этим заданием, что попытаться сделать что-либо было бы полным безумием и абсурдом, и в таких обстоятельст­вах они понимают, что у них есть живой Христос, в Ко­тором находятся источники более чем достаточные для удовлетворения их нужд, когда они, верой приступая к Нему, берутся за это служение, совершенно уверенные в Нем... вот что такое духовность. Духовность практич­на, очень практична, результаты это подтверждают.

Духовность Христа не значила, что Он держался в стороне от повседневной жизни. Она состояла в том, что Он применял силы из небесных источников для воздействия на дела повседневной жизни.

Вы можете мыть пол, окна, стирать белье и делать любую домашнюю работу духовно. Люди считают, что духовный труд и обычную повседневную работу, нельзя сравнивать. Они говорят о духовном труде и остальной работе. Но на самом деле вы можете использовать не­бесные источники для выполнения любого негреховно­го дела — и это будет истинным свидетельством. Боль­шинство людей никогда не получит возможность ис­полнять служение проповедника и прибегнуть к небес­ным источникам, чтобы взять оттуда силы для его вы­полнения. Их работа состоит из обычных повседневных дел. Очень часто такая работа угнетает, и они начина­ют мечтать, как хорошо было бы трудиться духовно — проводить собрания или наставлять души в духовных вопросах. Вот тогда они могли бы призвать на помощь Господа, прибегнуть к небесным источникам, и Он бы им помог. Очень часто таким людям даже не приходит на ум мысль, что прибегнуть к небесным источникам можно и для выполнения обычной повседневной рабо­ты. Точно так, как небесные источники используются для выполнения так называемого «духовного» труда, они должны использоваться и для выполнения обычной работы. Все должно делаться на духовной основе и служить свидетельством.

Чтобы выполнить до конца обычную работу трудо­вого дня, часто не хватает человеческих сил. Духов­ность состоит в том, чтобы выполнять обычную работу как сходящую с небес. Будем же разумными, проводя жесткую границу, и не будем отделять духовного от «остального».

Если мы поймем, что все, переживаемое нами в земной жизни, не имеет ничего случайного и бессмыс­ленного, но, наоборот, важно и предопределено Богом, что мы идет по прямому пути вечного замысла, что мы призваны по Его изволению,— то это будет для нас не­обходимым источником сил.

Если мы полностью отдали свою жизнь Господу и уверены в том, что находимся в данном месте по Его воле — нам не придется считать дни, ожидая, чтобы все быстрее окончилось. Мы будем знать, что находимся в данном месте согласно Его замыслу.

Многие дети Божьи в определенных обстоятельствах с нетерпением ожидают конца, считают дни. Они ду­мают, что загнаны в угол, находятся в таком месте, где совершенно невозможно дело Божье. Это неверно! От­бросим такие мысли. Такое настроение пагубно.

Возможно, мы еще не вошли в дело нашего высшего призвания, но, начиная с настоящего времени, мы от­носительно приближаемся к нему. Но мы никогда пол­ностью не войдем в него, если сейчас не используем все данные нам в распоряжение возможности. Это — подготовительный этап. Если бы Господь нам сказал: «Видишь ли, кажущийся сейчас блеклым период преду­смотрен Мною для того, чтобы подготовить тебя к большому делу, которое Я предусмотрел и которое начнется в определенный год в будущем В первый же день этого года ты будешь вовлечен в активную работу на обширной ниве!» — мы бы сейчас же со старанием приступили к подготовке. Но Бог не делает этого!

Все же в определенное время нашей жизни, преду­смотренное в Божьем плане, перед нами встанет очень важная задача. Но Он не хотел бы, чтобы мы трудились для Него только в зависимости от масштабов дела, ко­торое нас ожидает. Он желает, чтобы мы трудились только потому, что наше сердце пребывает в союзе с Ним.

Очень легко заставить людей быть старательными и добросовестными, когда им уже известно то задание, которое они должны выполнить. Но когда этого нет, в людях мало или вообще отсутствует личная инициатива.

Вполне возможно, что Бог приготовил для меня ка­кое-то дело, но я об этом ничего не знаю. И все же я полностью использую нынешнее время для Него, чтобы тогда, когда Он призовет меня, я был готов к этому. Ес­ли мы займем такое положение только ради того, что мы причастны к замыслу Божьему, если мы приложим к этому все наше сердце, то обнаружим, что мы уже име­ем жизнь с избытком. Наши нынешние обстоятельства соответствуют замыслу Божьему и находятся в тесной зависимости от Него. И если мы последуем этим путем, если мы займем такое положение, то в результате на­шей готовности достичь цели у нас появятся силы.

«Без откровения свыше народ необуздан (разбивается вдребезги)» (Пр. 29,18). В этом стихе вы­ражена мысль, что потеря или отсутствие понимания замысла Божьего обозначает потерю сил.

Ничто так не обессиливает, как потеря уверенности в том, что все, происходящее с нами, исполняется по воле Божьей. Ничто так не деморализует, как потеря понимания четко определенного замысла. Если против­нику, нашедшему доступ к нам, удается убедить нас в том, что после всего пережитого мы ошиблись в своем призвании, в своей жизни, в труде, думая, что Бог по­ручил нам это служение, а у Него никогда не было это­го замысла,— тогда противник победил нас. Мы пре­вратились в обессиленных и деморализованных людей, неспособных сделать что-либо. Ни в коем случае нельзя допустить этого. Мы призваны по Его изволению.

Будем беречься от губительной привычки отклады­вать жизнь «на завтра», которое никогда не наступит. Конечно, настанет время и для нас; а пока оно не пришло, наш дух скован ожиданием призыва из будущего — может быть, через месяц, два, через год! Останови­тесь! Дьявол ворует наше время, нашу жизнь. Сегодня тот день, когда нам нужно как можно больше познать Господа. Мера нашего роста в познании Господа сего­дня является оружием нашего служения завтра.

Каждый день Господь Иисус был движим этим пре­допределением, осознавая, что Его жизнь имеет вели­кий смысл. Он не прожил впустую ни одного дня. «Мне должно делать дела Пославшего Меня, доколе есть день» (Иоан. 9,4). «Се... совершаю... сегодня и завтра, и в третий день кончу» (Лук. 13,32). Закон активности, который управлял Его жизнью, полностью исполнялся каждый день... ибо Он был связан с великим замыслом Божьим. Такое поведение свидетельствует о силе.

Имея в виду наш завет с воскресшим Христом, мы верим, что существует замысел и что он касается нас. О, пусть Господь поможет нам понять, что на земле мы не просто для того, чтобы жить по-христиански и в конце концов присоединиться к Господу в славе, но для того, чтобы действовать по Его великому замыслу. Этот замысел — тайна. Мы не всегда можем понять, почему Господь именно так выполняет свой замысел. Но факт существования замысла бесспорен.

Мера сил, которые нам дает Бог, зависит от дела, к которому Он нас призвал. Больше сил, чем нужно, мы не получим. Если мы выйдем за рамки нашего дела, мы останемся без сил. Если мы попытаемся вторгнуться в ту область, куда Бог нас никогда не призывал, мы также останемся без сил. Если мы попытаемся возложить на себя то, что не соответствует полученному нами дару, нашему личному служению — поражение нам обеспе­чено. Созидает, проектирует Тело и соединяет отдель­ные его члены Бог. Мы не можем предполагать, какое дело способны совершить для Господа.

Какой ущерб бывает, когда люди сами решают, что и как им делать для Господа. Нет ничего ужаснее, если человек пытается совершать служение учителя, в то время как Бог предназначил ему быть благовестником. Это разрушительно. Бог Сам решает, какое дело нам следует совершать, каким даром мы можем служить церкви, а мы на основании этого должны исполнять свое служение, держаться его и не переходить границы. Если мы пересечем их, сила оставит нас. Множество людей делают более, чем им предназначено замыслом Божьим, и терпят поражения.

Другими словами, если Господь призвал нас на труд, Он обеспечит нас Своей силой для выполнения этого труда. Снабжение всем необходимым будет соответст­вовать нуждам нашего дара, нашего служения. Нам бу­дет дано все. И слава Богу, что это так! Если Бог при­зывает нас, у него есть максимум сил, необходимых для исполнения Его призыва. Но мы должны бодрствовать, чтобы не «сочинять» для себя Его призыва.

Вот что имеет важность в нашем союзе с воскрес­шим Господом. Посредством союза мы должны управ­ляться «Божественной жизнью».

Мы особенно подчеркиваем тот факт, что эти силы, эти небесные источники находятся в прямой зависимо­сти от Божественного замысла. Мы получим доступ к источникам в тот момент, когда войдем в замысел, и в той мере, в какой будем придерживаться установлен­ных для нас границ. Эти источники служат для осущест­вления замысла Божьего. Можно черпать из этих ис­точников силы, предназначенные для этого замыслом, но можно черпать силы и из одного факта, что замысел Божий существует.

Июль 1937г.

"Чтобы познать Его...", Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

Фил. 3,10

«Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня...?» Иоан. 14,9

Наше духовное обучение находится в руках Божьих.

Причем из всех целей, которые оно преследует, са­мой важной является познание Христа. Все пути, кото­рыми ведет нас Бог, имеют в виду прежде всего эту цель. Из всех потребностей эта — самая насущная. Из всего, чего нам не хватает, этот недостаток ощущается наиболее болезненно.

Знать Христа — вот в чем секрет силы. Знающий Господа может с уверенностью смотреть в лицо любым испытаниям. В этом также и секрет успешного служе­ния. Наша способность приносить духовные плоды ни­когда не превзойдет меру личного познания Христа.

Это было единственным желанием апостола Павла в течение всей его жизни. В этом заключалась сокровен­ная сила его неустанных трудов на благо святых.

Познание Христа — сердцевина и основа Послания к Евреям. Более того, это — сущность Нового Завета. Что касается Самого Господа Иисуса, как Сына Чело­веческого, то вся тайна Его удивительного служения, Его долготерпения, Его безмятежности скрыта в Его по­знании Бога.

Однако все это заслуживает более глубокого иссле­дования.

* * *

Мы начнем с рассуждения о Господе Иисусе, ибо именно Он, как Сын Человеческий, является в высшей степени Человеком по сердцу Божьему. Все, что в Его служении и личной жизни является для нас предметом восхищения, имеет одно объяснение: Его познание От­ца. Личная связь, которая соединяет Его с Богом и представляет эти сокровенные отношения,— вот скры­тая движущая сила всего служения Иисуса.

Мы никогда не должны забывать, что вся жизнь Хри­ста основана на принципе добровольно принятой со­вершенной зависимости от Бога. Слова премудрости, чудодейственная сила — все Он приписывает не Себе, а Своему Отцу.

Следует отметить, что в соответствии с этим прин­ципом чуть позже апостолы будут совершать такие же чудеса. И речь здесь не идет о равенстве между ними и Иисусом. Он остается Богом, явившимся во плоти. Если Он уничижил Себя, облекшись в наше человеческое те­ло, и ограничил зависимостью, свойственной человеку, то лишь для того, чтобы сделать возможным явление Бога, т. е. сделать очевидным для людей самовыражение Бога.

В Его личности была человеческая сторона, на осно­ве которой Он ничего не мог делать Сам от Себя (Иоан. 5,19 и т.д.). Вся Его жизнь, под каким бы углом ее ни рассматривать и какую бы ее часть ни брать, имеет тот же принцип — личное познание Бога. Рассуждаем ли мы о словах, которые Он произносил, о совершенных Им делах, о людях, с которыми Он общался; касается ли это Его возможности сказать что-либо или промол­чать в определенных обстоятельствах, отправиться в путь или подождать, согласиться, сказать «нет» или же промолчать; идет ли речь о том, чтобы ясно видеть по­буждения, которыми руководствуются люди (и даже са­тана) в своих ожиданиях, просьбах, внешнем поведении и своих действиях по отношению к Нему — во всем и всегда Он знал Отца. Он знал, какова Его воля. Он знал, настал ли час отдать Свою жизнь или нет. Без ру­ководства внутреннего познания Бога Иисус не мог де­лать ничего.

Совершенно очевидно, что тот же самый принцип должен быть и в основании нашей жизни. Воля Божья в данном вопросе совершенно ясна. Станем ли мы гово­рить о практической стороне христианской жизни, ос­новываясь на Деянии Апостолов, или о доктринальной стороне, вытекающей из Посланий,— многочисленные свидетельства Священного Писания не оставляют ника­кого сомнения в этом. Именно познание Бога Господом Иисусом дает нам ключ к пониманию того абсолютного влияния и безоговорочного авторитета, которыми Он всегда располагал.

Наиболее высокопоставленные представители изра­ильского народа следовали за Ним либо из зависти, ли­бо из любопытства. И без сомнения, сам факт этого познания ускорил развязку.

«Ты — учитель Израилев, и этого ли не знаешь?»

Есть Некто, для Кого не существует никаких тайн в самых жизненно важных вопросах, и Никодим отдает себе отчет в том, что Его авторитет превосходит авто­ритет книжников не только по степени, но и по сущест­ву, по самой природе.

В конце Евангелия от Иоанна, где познанию Бога уделяется такое большое внимание (слово «познавать» встречается здесь примерно 55 раз), наш Господь гово­рит: «Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, едино­го истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Хри­ста» (Иоан. 17,3). Это вовсе не значит, что жизнь веч­ная дается на основании этого знания. Жизнь может иметь место и тогда, когда это познание крайне скудно. Но жизнь с избытком непосредственно зависит от это­го познания. Следствием возрастания в познании Хри­ста всегда будет рост, соответствующий Его жизни в нас. Возникает обратная зависимость: познание поро­ждает жизнь, а жизнь развивает познание.

*   *   *

Сам Господь Иисус представляет Человека, угодно­го Богу. Итак, мы готовы сделать следующий шаг.

Нам не трудно понять теперь, что все пути, по кото­рым нас проводит Бог, ведут к Его неизменной цели — научиться познавать нашего Господа. Если мы, огляды­ваясь назад, исследуем в этом свете все наши пережи­вания и опыт, нам все станет ясно. Испытания, недо­умения, скорби, безысходные положения, бессилие пе­ред людьми и событиями, разные неудачи и разочаро­вания, гнет обстоятельств — все это имело одну цель в очах Божьих.

Действительно, неизменная цель горнила испытаний — очистить наш дух. Огненные печи, через которые мы проходим, развивают в нас христианские качества, удаляют моральный шлак, засоряющий жизнь. Но, по­мимо всего этого, высшей и уникальной целью, которую имеет в виду Бог, является наше возрастание в по­знании Господа. Для того чтобы научиться познавать Христа так, как того хочет Бог, не существует лучшего пути, чем путь личного опыта. Намерение сердца Бога — наше возрастание в личном познании Господа.

Как часто наши мысли поглощены служением, рабо­той! Мы надеемся, что, сделав побольше для Иисуса Христа, достигнем главной цели нашей жизни. Мы стремимся достойно исполнять свое служение. Труд, который мы хотим сделать для Него, мы рассматриваем под углом личной, ясно представляемой нами карьеры. Спасать души, утверждать новообращенных, привести в движение окружающих нас людей — вот из чего часто состоит наша программа, и мы очень этим гордимся. Изучение Библии, ее содержания, открывающего нам дверь понимания деяний Божьих,— вот наши первосте­пенные задачи.

...Да, это правильно. Это важно. Но есть нечто, пре­восходящее по важности все остальное, то, что Бог це­нит более всего остального вместе взятого — это наше познание Христа и развитие личных отношений с Ним. В этом нам нельзя ошибаться.

Можно достигнуть виртуозного мастерства в толко­вании Писания, знать все доктрины, все истины от Бы­тия до Откровения, быть защитником христианского символа веры, с неутомимым рвением нести служение в церкви, отдать для блага людей все самое лучшее, что имеется в нас, но, несмотря на все это, иметь крайне ограниченное познание Самого Бога.

Ведь Он предлагает нам Свои личные отношения! Сколько раз Ему приходилось отбирать у нас наш труд, чтобы мы открыли Его Самого!

Наша духовная ценность, в конечном счете, измеря­ется не культурой, которой мы обладаем, не дипломом, который мы можем предъявить, не ортодоксальностью нашей доктрины, не количеством выполненной нами работы, не истинами, которые мы, по нашему мнению, усвоили. Определяет нашу духовную ценность степень нашего личного познания Господа. Ибо лишь оно одно может позволить проявиться истинному могуществу Бога. Лишь оно одно пребудет с нами, когда все остальное придет. Мы можем исчезнуть с лица земли, но если наше служение было основано на личном позна­нии Бога, оно продолжит приносить свои плоды и тогда, когда нас уже не будет здесь.

Мы можем сделать людям много добра своими си­лами. Но сколько добра может сделать Бог через Своих посредников, которые находятся в тесном общении с Ним! Как познавать волю Божью, быть водимыми Им - в этом, несомненно, заключается самая большая пробле­ма христианской жизни. Чего только не говорили и че­го только не писали об этом!

"Молитесь, все предайте Богу, делайте то, что счи­таете правильным и верьте, что Бог проявится в резуль­тате этого". Слишком часто делают такой легкий вывод. Вероятно, люди занимают такую позицию из-за своей слабости. Она нас не удовлетворяет.

Не придавая этому достаточно спорному вопросу всеобщего значения, мы тем не менее, имеем здесь прочно обоснованное личное убеждение. Возможно, очень хорошо получать свет и водительство во всех сферах жизни, но данный вопрос разрешается совсем по-другому, если мы обладаем внутренним личным, глубоким познанием Самого Господа. Одно дело -обратиться к другу за советом в трудных обстоятель­ствах, и совсем другое - жить с этим другом и иметь с ним такие отношения, чтобы нам были известны его планы, поскольку его позиция стала нашей.

Мы придаем большое значение принятию указаний и повелений, в то время как Богу угодно, чтобы мы при­няли тот образ мышления, тот порядок вещей, то ми­ровоззрение, которые сформировались бы и созрели в нас в постоянном контакте с Ним.

"В вас должны быть те же чувствования (буквально - образ мышления), какие и во Христе Иисусе" (Фил. 2,5). "А мы имеем ум Христов" (1 Кор. 2,16).

Христос знает истинный смысл всего. Он обладает здравым суждением и отдает Себе отчет в происходя­щем. И Он желает всего лишь дать нам этот смысл и развить его в нас Своим Духом Святым. Богодухновенное заявление таково: "Самое сие помазание учит вас всему" (1 Иоан. 2,27).

Мы не рабы, мы - дети. Приказания отдают рабам; уделом детей является рассудительность.

Сегодня в жизни народа Божьего есть нечто, повер­гающее нас в смятение. Почти везде можно обнару­жить, что эта жизнь питается чем-то внешним. Нужда­ются ли в совете, в подсказке, в материальной под­держке, в духовной помощи, в обновлении жизни духа или души — тотчас бросаются на поиски человека или книги, которые могли бы это дать. Духовная интелли­гентность — плод глубокой внутренней и скрытой жиз­ни — становится все более и более редкой.

Неудивительно, что при таком положении дел враг душ человеческих имеет столько возможностей для обольщения, уловок, для внедрения своих лжеучений в самое сердце.

До тех пор, пока мы будем стремиться к успеху при помощи чего-либо внешнего: своего опыта, сенсаций, видимых и освящаемых проявлений, убедительных сви­детельств,— мы будем подвергать себя угрозе бесчис­ленных поражений. Если мы не бодрствуем, сатана ис­кусно предлагает нам ложные покаяния, ложные воз­рождения, эффектные представления, лишь кажущиеся убедительными, направления, по которым мы должны пассивно идти, как в спиритизме. А потом, когда мы более ничего «не чувствуем», из глубин нашего смяте­ния возникают сомнения, не совершили ли мы грех против Святого Духа. И как только это внушение уко­реняется в нашем сердце, сразу же наступает конец. Для тех, кто позволил обольстить себя такой ложью, все обетования Слова Божьего, Кровь Христова теряют си­лу. А все это не что иное, как ловко сфабрикованная ложь сатаны.

Истинное Богопознание — настолько надежная ду­ховная и моральная опора, что, если даже вокруг нас все становится вверх дном, мы не смущаемся. Никакое испытание, никакая скорбь не могут поколебать нашей твердости.

Те, кто познал Господа, не воздействуют силой ни на людей, ни на обстоятельства. Когда что-либо не полу­чается, они не прибегают к плотским усилиям, чтобы исправить ситуацию. Такие люди полны любви и долго­терпения. Когда вокруг говорят, что все потеряно, они сохраняют безмятежность. Ибо уверенность неотдели­ма от познания Христа. Она — необходимый плод по­знания. Из тех, кто познал Его, изливается наружу мир­ная и тихая сила — видимое проявление внутренней глубокой, небесной жизни.

Чтобы не говорить слишком много, отметим, что во Христе «сокрыты все сокровища премудрости и веде­ния» (Кол. 2,3). Воля Божия состоит в том, чтобы мы устремили свои взоры на эту истину, и чтобы Тот, в Ком обитает «вся полнота Божества», по-настоящему стал Тем, Кем Он стремится быть для нас давно: Самой Жизнью в нашей жизни.

Лучшее орудие, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

"Для такого времени"          

1 Пар. 1

Состояние Божьего народа в наше время аналогично состоянию израильского народа, описанному в начале 1 книги Царств. Есть, в частности, три фактора, харак­теризующие ту эпоху.

Прежде всего, формализм в духовной жизни; обрядность, представлявшая собой всего лишь деятельность плоти. Такая вера может привести только к страшной путанице, к духовной измене. Ее результатом может быть только слабость и бесплодие.

Затем, отсутствие духовного откровения; общая неспособность воспринимать то, что действительно от Бога. "Видения были не часты", или, более точно, "видение (духовное) не было обычным явлением". Как у священников, так и у простых людей дух мудрости и откровения отсутствовал. Разум и рассудительность были в пренебрежении.

И наконец, третий фактор, постоянная угроза со стороны филистимлян. Впрочем, они взяли верх; слава была удалена от Израиля, и свидетельство верховной власти Бога исчезло из среды израильского народа. Ес­ли мы помним, что филистимляне всегда представляют плотских людей (необрезанных, Кол. 2,11-12) в духовной сфере, то мы должны признать в этом совокупность многозначительных обстоятельств. Имеющие глаза сами определят, есть ли сходство между той эпохой и нашей.

Мы считаем своим долгом подчеркнуть способ избранный Богом, чтобы противостать этой ситуации. Сразу же явно различимы два фактора. Во-первых, недовольство Бога этой ситуацией. Он не примиряется с ней. Чудесным образом Он готовит орудие, которое послужит восстановлению Его свидетельства.

Не менее ясно, что это орудие может появиться только в результате совершенно особого и чрезвычайно мучительного внутреннего труда. Самуил представляет собой такое орудие, а Анна - тяжелый труд, посред­ством которого такое орудие производится.

В 1-й главе первой книги Царств подчеркивается: чтобы достичь желаемого результата, нужно гораздо больше, чем естественный ход событий. Обычные средства для этого не подойдут. Там даже говорится о решительном действии Божьем, направленном против такого естественного хода событий (стих 6).

Состояние Анны - это дело Божье. В других случаях, когда речь идет о менее важных целях или о задачах более общего типа, может быть применен и обычный способ. Но Самуил - это не случайное орудие. Он был предузнан и предопределен; а это, с человеческой точки зрения, невозможно.

Почему Господь устраивает дело таким образом? Как согласовать те два факта, что Бог предопределил Самуила и, в то же время, сделал это невозможным?

На первый вопрос можно ответить следующим образом: сотворение этого орудия должно происходить посредством участия человека в божественных скорбях и в интенсивном Божьем труде на благо Его свиде­тельства. Действительно, Анне пришлось пережить в ду­ше необыкновенные страдания. Мы видим ее здесь пла­чущей, с горечью в душе (стих 10).

Ею руководил не просто личный интерес или эго­истическое намерение. Доказательством тому служит факт, что когда, наконец, ей был дан Самуил, она, как только это стало возможным, предоставила его в рас­поряжение Божье. Об Исааке сказано: "Когда дитя бы­ло отнято от груди", тогда, как в случае с Самуилом, сказано об Анне: "она его отняла", как будто бы она не дала возможности событиям развиваться своим чере­дом, а произвела разделение в пользу Господа сама, как только это стало возможным. Она чрезвычайно заботи­лась о Божьих интересах, и в этом есть что-то поразительное, ведь этот ребенок достался ей нелегко, и сво­им материнским сердцем она должна была любить его гораздо сильнее.

Давайте откроем глаза на, представленную здесь истину и осознаем ее значение. Подготовка к служе­нию того, кто призван служить Богу, блюсти Его инте­ресы, складывается из страданий, выходящих за рамки обычного, и из внутреннего, особо интенсивного труда. Душа его наполнена горечью, а глаза слезами.

В течение какого-то времени (иногда продолжитель­ного) кажется, что ничего не произойдет; сердце оста­ется разбитым и наполненным печалью; не видно ни­чего, кроме бесплодности, кажущейся вечной. И в то же время невозможно философски воспринимать такое положение вещей. Фатализм желает, чтобы человек сдался, но он отказывается от этого поскольку Бог для него остается реальностью. Человек надеется, не смот­ря ни на что, и устремляет свой взор, исполненный ожидания, на "животворящего мертвых и называюще­го несуществующее, как существующее" (Рим. 4,17).

Огорчения со стороны Феннаны (стих 6) представля­ли для Анны мучительную сторону ее испытания. Феннана и Анна были из одного дома; они были женами од­ного мужа. Феннана не была чужой или посторонней. Они являлись членами одной семьи, но Феннана "силь­но огорчала ее (Анну), побуждая ее к ропоту". Фен­нана была щедро одарена детьми, и, с этой стороны, она имела особые преимущества в обществе. Для нее все было легко и просто.

Так происходит, когда Господь решает отделить для Своего личного пользования лучшее орудие. Иногда бывает, что затевается какое-то обширное дело, но Господь держит нас вне этого труда, вне всей той внешней деятельности, которая также включена в Божий план, но в значительной степени является про­изведением природной человеческой силы и естест­венных способностей.

Всякая деятельность обычно приводит к конкретным результатам. Но когда этих результатов недостает, ко­гда доказательства и признаки успеха отсутствуют, сра­зу же начинается критика: сарказм, недоброжелатель­ные намеки, неявные обвинения. Даже проявления божественной верховной власти искажаются и трак­туются в смысле, совершенно противоположном Божь­ему замыслу. Таким образом, один определенный поря­док вещей наносит оскорбление другому. Ничто не сдерживает этого беспорядка. Но не думайте об этом. Так всегда было и так всегда будет. Подождите нем­ного. Вот, наконец-то, появился Самуил. Он один для Бога представляет большую ценность, чем все дети Феннаны вместе взятые.

Впрочем, дело не в сравнении ценностей. Самуил был предназначен для эпохи, которой он был чрезвы­чайно необходим. И сильные страдания, предшество­вавшие появлению Самуила придают его служению не­что величественное и серьезное, что сразу позволяет отбросить всякое подозрение в гордости.

Служение, для которого Бог предназначил Самуила, имело такой размах, что еще раз доказало, что тайна путей Божьих - одна из форм Его премудрости.