Плоды конфликта, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

"Из завоеваний и из добыч они посвящали на поддержание дома Господня" (1 Пар. 26:27). Другой допустимый вариант перевода этого стиха: "Из завоеванных добыч они посвящали на поддержание дома Господня".

В данный момент основное ударение мы сделаем не столько на завоеваниях, сколько на слове, переведенном здесь как «поддержание». В буквальном смысле, оно означает «укреплять», «оздоровлять», «объединять». С этим зданием связаны сражения, — нам об этом кое-что известно, — но в данном конкретном случае речь идет не об исходном строительстве. Когда здание готово, его необходимо оберегать, поддерживать его первоначальное великолепие, хранить его первую славу. Должно быть что-то, что позволит обеспечивать его в соответствии с исходным Божьим замыслом. Если взять это слово в его оригинальном значении: «восстанавливать», «обеспечивать», «оберегать», «укреплять», «объединять» (в русском синодальном тексте оно переведено как «поддерживать»), — то очевидно, что оно передает действие, совершаемое по окончании строительства. Судя по всему, речь идет о ресурсах, которые выделялись на обветшавшее здание. На мой взгляд, именно в этом заключается смысл всего стиха: «Из завоеваний и из добыч» или, если хотите, «Из завоеванных добыч они посвящали на поддержание дома Господня».

Конфликт, допущенный всевластием Бога

Что ж, на мой взгляд, послание данного фрагмента вполне очевидно. Оно лежит прямо на поверхности. Божественная мудрость, действующая с позиций верховной власти, ДОПУСКАЕТ конфликт, как метод укрепления, очищения и оздоровления. Сражения стали необходимостью для достижения той чистоты, которую стремится увидеть Господь. Согласно божественному суждению, конфликты играют ключевую роль для поддержания, но мы не всегда смотрим на них подобным образом. Безусловно, нам зачастую крайне сложно иметь такой взгляд на ужасные конфликты, посреди которых нередко оказывается Господень народ— как индивидуально, так и коллективно. Нам хорошо известно, что они собой представляют, и мне не нужно описывать вам подобные вещи. Мы знаем, как конфликты становятся все острее и иногда почти (или даже совершенно) превышают наши силы выдержать их. Сражения, которые нам приходится вести, следуют одно за другим, давая нам совсем мало «передышек». В рассматриваемом фрагменте используется множественное число: «Из завоеваний..». Нам с вами многое известно о сражениях: о реальных духовных битвах, о враге приходящем, как волна, о ярости угнетателя, о его постоянных попытках сломить и уничтожить нас. И зачастую мы задаемся вопросом: «Почему Господь допускает это?». Не успеваем мы отдышаться после одной битвы, как начинается следующая, и у нас нет сомнений: Господь все это допускает. Наверное, что-то можно было бы пресечь и остановить, но, если говорить в целом, Господь дает Своему народу познать множество конфликтов и оказаться под давлением. Когда же мы спрашиваем: «Почему так происходит?», — этот небольшой фрагмент Писания дает нам, по крайней мере, часть ответа. Исследуя историю чего-либо, мы можем без труда убедиться в том, что всякое приращение, всякое сохранение, всякое обеспечение приходило вместе с тем, что мы почерпнули из своих глубочайших переживаний.

Церковь так много обрела в результате конфликтов, испытаний, давления и бедствий! Если бы это было реальное здание, вокруг которого мы могли бы обойти на закате наших дней, то мы увидели бы в нем множество аспектов, напрямую связанных с опытом пережитых нами конфликтов и испытаний. Мы могли бы сказать: «Вот это получилось так-то и так-то, а это стало результатом того конкретного сложного периода в моей жизни». С духовной точки зрения, все именно так и обстоит. Даже сейчас мы можем видеть в своей жизни нечто подобное, и так будет до самого конца. Воспользовавшись воображением, мы можем представить себе (и, вполне возможно, все именно так и будет), как Господь проведет нас вокруг Своего завершенного строения и скажет: «Видишь то и это? Помнишь, через что ты прошел? И вот он — итог. Получилось что-то ценное, было извлечено благо. Все это вплетено в структуру величественного, вечного строения Божьего дома. Ты приобрел это в сражениях. Это была добыча, принесенная в Божий дом. Она восстановила утраченную часть первоначальной славы, чистоты, полноты. Она сохранила от дальнейшего упадка. Господь провел тебя через что-то, потому что знал, что это даст все необходимое для защиты от угрозы потерь».

Враг, использованный как Божий инструмент

Мы не должны позволять нашему воображению увести нас слишком далеко, но вполне можем устроить экскурсию для врага, чтобы он мог взглянуть на результаты своих атак, которые не доставят ему особого удовольствия. «Посмотри, что ты сделал! Ты хотел, чтобы это погубило меня, но все получилось с точностью наоборот». Означает ли это, что Господь, видя какую-то угрозу потери или поражения, какую-то потребность в укреплении и восстановлении, видя, что мы ослабли и разрушаемся, допускает в нашу жизнь врага, позволяя ему атаковать нас? Неужели это действительно так? Да, и мы видим доказательства тому, многие из которых можно найти в Новом Завете. Конфликт заключался не только в событиях, связанных с укреплением Божьего дома и с достижениями в построении церквей и Церкви. Зачастую, святые проходили через серьезные конфликты в той или иной церкви, уже основанной Господом, и каждый раз оказывалось, что это служит к сохранению чистоты. Невозможно хранить Господень дом в чистоте с помощью одних лишь здравых доктрин. Впрочем, многие думают, что это возможно: что правильные доктрины непременно принесут чистоту в соответствии с первоначальным Божьим замыслом. Тем не менее, подобного не происходит. Это не значит, что доктринам не следует уделять внимание. Разумеется, они должны быть правильными и здравыми, но для того, чтобы не уклоняться с верного пути, требуется нечто большее, чем здравые доктрины. С помощью одних лишь безупречных методик и совершенного ортодоксального учения вы никогда не достигнете духовной целостности, соответствующей Божьему замыслу. В тех или иных сферах жизнь и чистота сохраняются только в том случае, когда мы проводим их через огонь, когда мы познаем связанный с ними конфликт. Каждая частица принятой нами истины (если только мы действительно приняли ее) ведет нас в конфликт и утверждается посредством конфликта. Она не имеет ценности до тех пор, пока не станет объектом сражения. Примите любую позицию, к которой вас призывает Господь, — и вы непременно через что-то пройдете (если только двигаетесь вместе с Ним), но, благодаря сражению, обретете новый опыт. Да, вы согласились принять пост, но В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ еще не заняли его. Вы еще не осознали его настоящей значимости, и никогда ее не постигнете до тех пор, пока не столкнетесь с каким-то серьезным конфликтом, имеющим отношение к этому посту. Враг атакует вас. «Но где же при этом Божье владычество?», — спрашиваете вы. Неужели враг может делать все, что ему заблагорассудится? Нет, не может. Господь допустил эту атаку, прекрасно зная, что в процессе этого вы достигаете результата, которого никогда не достигли бы, приняв пост автоматически. Вы обретаете его не методологически, а духовно. Из сражений появляется какой-то дополнительный фактор. Не кажется ли вам, что именно в этом заключается смысл слов апостола: «Мы — более, чем победители…» (Рим. 8:37)? Господь не допускает сражения только для того, чтобы доставить нам победу, просто ради битвы, ведущей к победе. Быть более, чем победителем, — это значит, что из сражения должно появиться нечто большее, чем сохранение своего предыдущего положения, укрепление своих позиций. Должна быть завоеванная добыча. Вы не просто наносите поражение неприятелю, а отбираете у него что-то очень ценное.

Это подводит нас к следующему вопросу. Есть ли у врага что-то ценное для Господа? Действительно ли он может уступить что-то, что имеет значение для Божьего дела, и что можно обрести только в результате конфликта? Да, это действительно так. У врага есть много, очень много того, что, будучи отобранным у него, способно украсить дом Господень и укрепить то, что враг намеревался разрушить.

Да, именно из сражений и конфликтов появляется то, что мы посвящаем восстановлению, укреплению, поддержанию, очищению и оздоровлению дома Господня. Когда мы оказываемся в водовороте ужасного конфликта из-за какой-то должности, принятой в послушании Господу или из-за какого-то пути, по которому мы следуем, зная, что он предназначен для нас Господом, нам нужно стремиться обрести благодать и помнить, что в этом направлении нас ожидает вовсе не потеря. а лишь что-то новое, завоеванная добыча. Этот конфликт принесет что-то для дома Господня.

Впервые опубликовано в журнале "A Witness and A Testimony", январь-февраль 1947, Том. 25-1.

Распят для религиозного мира, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

«А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира».

Стоит заметить, каким образом апостол высказывается в данном случае о мире. Это весьма непростое понятие, заключающее в себе довольно многое. Павел непосредственно обращается к духовной стороне вопроса. Взгляните на контекст, хорошо бы принять его во внимание. «Ибо и сами обрезывающиеся не соблюдают закона, но хотят, чтобы вы обрезывались, дабы похвалиться в вашей плоти» (стих 13).

О чём говорит апостол? Кто-то заявляет: «Смотрите, сколько обращённых из язычников у нас! Смотрите, сколько последователей и учеников мы приобретаем!» Смотрите, какой успех у нашего движения! Смотрите, какое влияние у нас в мире! Видите все эти божественные благословения, снисходящие на нас!» Апостол находит это мирским как в принципе, так и в духовном аспекте; это мир. Этому он противопоставляет свою ясную духовную позицию. Ищу ли я человеческой славы? Стремлюсь ли я быть человекоугодником? Нет! Мир распят для меня, и я для мира. Ничто подобное не оказывает влияния на меня. Меня беспокоит ни то, насколько успешно мое общественное движение, ни то, много ли у меня последователей или видны внешние проявления успеха; для меня важно переполняет ли Христос тех, с кем я имею дело. Удивительно, как эта мысль в конце послания опять обращена к Галатам, наряду с всеобщей целью послания. Мы помним слова, в которых эта цель изложена. «Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!»

«Христос изображённый в вас, вот что меня беспокоит, - говорит он, именно это важней всего для меня, а не размах, не грандиозность, не популярность, не шаг в ногу с миром, который сможет подтвердить успешность служения и достижения в общественной работе. Это мирское. И я мертв для всего этого. Я распят со Христом для всего этого. Один Христос имеет значение, полнота Христа в вас.

Согласитесь, как способен мир вкрадываться, и насколько мирскими мы становимся практически незаметно, стоит только увлечься внешними проявлениями; тем, что люди подумают и будут говорить, как будут относиться, степенью нашей популярности, разговорами об успехе. Это всё мирское, утверждает апостол, дух мира, то о чём мир говорит. Это ценно в глазах мира, но не в глазах воскресшего Христа. Для нового творения, черпающего силу креста в воскресении, только одно определяет систему ценностей - это полнота Христа во всём. Абсолютно ничто не имеет значения, как бы велико оно не было, как бы популярно оно не было, как бы хорошо о нём не отзывались; для воскресшей души это не стоит и гроша. Значение имеет лишь присутствие Христа во всём этом.

Вы и я у креста Господа Иисуса должны придти к осознанию своей распятости для всех таких явлений. О, возможно у вас не будет популярности, и достижения будут очень скромны; не будет аплодисментов, и мир будет презирать; но среди всего этого будет то, что станет твёрдым основанием для наших сердец. Дал бы Господь нам благодать для подобной распятости. Мало что может сравнится с бременем презрения; но Он был презрен и отвержен людьми. Нашим стандартом должна быть Божья оценка вещей. Это стандарт воскресения. Это и есть та победа, достигнутая крестом. «А я не желаю хвалиться (Не дай Бог мне хвалиться – пер.), разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа…»

Впервые опубликовано в журнале «Свидетель и свидетельство», отрывок из «Духовная зрелость – Глава 8», май-июнь 1939, том 17-3

На ступенях престола, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

Размышления о молитвенной жизни

Сегодня в моем сердце есть желание сказать вам кое-что о молитве. Что такое молитва? Что она собой представляет? Какова ее природа?

Не претендуя на полный ответ, можно сказать, что молитва имеет пять основных аспектов: общение, по­виновение, прошение, сотрудничество с Богом, борьба.

Хотя каждый из этих аспектов может служить опре­делением молитвы, настоящая молитва не может обой­тись без какого-либо из них. Она включает все.

1. Общение

Во-первых, молиться — это быть в общении, в гар­монии с Богом. Это значит открыть Ему настежь дверь сердца, руководствуясь любовью к Нему. Ни одна мо­литва, достойная своего названия, не может без этого обойтись. Никакая молитвенная жизнь не может воз­двигаться на ином основании. Молитва для нашей ду­ховной жизни значит то же, что дыхание для жизни фи­зической. Мы дышим, не задумываясь: «Вдохнуть ли мне еще немного воздуха? Или на сегодня хватит?»

Дыхание существенно отличается от других жизнен­но важных процессов, например, питания и др., кото­рые осуществляются под контролем нашей воли. Мы дышим непроизвольно. Дыхание не является результа­том усилия нашей мысли. Можно сказать, это привыч­ка, под которой мы понимаем нечто неуловимое для наблюдения того, кто дышит. Это происходит автома­тически, неосознанно, постоянно. Когда привычка уко­реняется, она становится незаметной для нас в повсе­дневной жизни.

Таково и общение с Богом: оно непрерывно про­должается. Да! В общении с Господом мы непроизволь­но и естественно открываем Ему свое сердце. Вот в чем заключается главное основание молитвенной жизни, и мы должны бодрствовать, чтобы это основание было на своем месте. Это еще не вся молитвенная жизнь, но это постоянный контакт с Господом, это привычное обще­ние, и оно должно находиться в основании всех видов нашей разумной деятельности.

Здесь есть нечто, что нельзя переоценить, ибо если у нас есть основание, вся наша молитвенная жизнь будет отражать это. Трудности, которые мы призваны преодолевать, не будут такими болезненными, если мы живем в тесном общении с Богом.

Наши страдания увеличиваются от расстояния, от­деляющего нас от Бога, и от необходимости найти путь, ведущий в Его присутствие. Я почти уверен, что очень часто трагические обстоятельства, которые мы время от времени переживаем, преследуют по замыслу Божь­ему цель восстановить между нами и Им утерянную связь. Но эти испытания не принесут плода, если мы не достигнем цели Божьей. Восстановив в Ним общение, мы не должны оставаться только на этом духовном уровне. Нам следует еще крепче прилепиться к Нему, чтобы в час скорби познать Истинную цену молитвы.

Час Сына Человеческого в вечном замысле Сына Божьего, Т. Остин-Спаркс

Т. Остин-Спаркс

В течение Своего земного служения наш Господь много раз прибегал к одному выражению, которое в Его устах звучало по особенному торжественно. Это выражение Он периодически повторял. Оно подчерки­вало и выделяло этапы Его жизни, которые привели Его на Голгофу. Его повторение обозначает для нас вехи, позволяющие обнаружить за человеческой завесой прекрасное единство Божественных истин.

«Мой час...»

Господь Иисус шел навстречу Кресту, и Он знал об этом. То, что приближалось, было неизбежным. Он вкладывал в эти два слова конкретное значение. Столь привычные для нас слова были для Него скорым и не­избежным осуществлением добровольно принятой воли Божьей, к которой Он приближался твердыми шагами.

Давайте рассмотрим поближе некоторые из этапов Его жизни в свете только что упомянутых слов.

1. Приподнятая занавеса

Откроем 2-ю главу Ев. от Иоанна, рассказывающую о первом чуде Иисуса: воде, превращенной в вино на браке в Кане Галилейской. Ключевой стих повествова­ния — слова Иисуса «еще не пришел час Мой».

Мария, Матерь Иисуса по плоти, обратилась к Не­му, говоря: «Вина нет у них».

Надеялась ли она на то, что Он совершит чудо, или нет, это неважно. В данном случае нам нет необходи­мости уточнять это. Судя по ответу, который дал ей Иисус, мы склонны думать, что не надеялась. «Что Мне и Тебе, Жено*?»⁺

^{_________________________________________________}

*Выражение «жено», использованное в греческом оригинале, имело у восточных народов множество различных оттенков. Его можно бы­ло даже использовать при обращении к царице (Вестфаль).

⁺Во французском переводе: «Жено, что есть между Мной и Тобой?» Примеч. Переводчика.

Этот ответ можно толковать следующим образом- «Что общего между Мной и тобой? Ты думаешь об од­ном, а Я думаю о другом. Твои мысли ограничены од­ной сферой, а Мои простираются гораздо дальше. Ты хочешь одного, а Я желаю совершенно другого. Что между нами есть общего? Наши мысли, наклонности стремления, желания находятся совершенно в разных сферах».

Я утверждаю, что это поразительный ответ. И очень поучительный. Как вытекает из оригинала, именно этот смысл нужно вкладывать в данные слова. Мы не можем не прийти к выводу, что в этот момент Иисус имел не­что особое в духе, определенную мысль, конкретную идею, четкое и ясное намерение.

То, что Он намеревался совершить, событие, кото­рое должно было произойти согласно Его замыслу, имело значение, бесконечно превосходящее все то, что могло быть в уме какого-либо человека. Действительно, не было никакой связи, никакого сравнения между тем, что могли думать другие, и Его замыслом. Он имел в духе нечто, что другие не могли ни понять, ни воспри­нять. Что же это было?

Если мы вспомним, что это было начало Его служе­ния, если мы поймем, что это было первое проявление Его силы как Сына Божьего, мы будем на верном пути. Нужно отдавать отчет в том, что у Него было ясное стремление придать этому первому деянию совершенно особое значение, отличное от всего того, что можно было бы ожидать. По Его замыслу это деяние должно было иметь вечный смысл и значение.

Из всех окружавших Его людей никто об этом и не подозревал. Но Иисус знал, чего хочет. В настоящем Он символически, но совершенно ясно предвосхищает будущее, о котором знает, что оно неотвратимо, и на­ступления которого желает. Этим деянием Он делает шаг навстречу Своей судьбе и тем самым отмечает этап — точный, осознанный, добровольный.

Если мы внимательнее исследуем повествование, то обнаружим, что главные слова, дающие нам ключ к тол­кованию, следующие: «час Мой» и «явил славу Свою».

Уклонение от креста. Отговорки нашего сегодняшнего христианства, Артур Кац

Артур Кац

Непосредственное явление Бога – Его приход, то, как Он явился людям, и тот факт, что его кульминационным моментом стало Его распятие, смерть, погребение и воскресение – это, должно быть, единственное общемировое событие в истории человечества. Я поражаюсь, что народы не обращают на это никакого внимания, и что евреи нашли способ стереть это событие из зоны своего рассмотрения. Но даже в христианской среде это событие было изменено, окружено излишними чувствами, упрощено, уничижено и превращено практически в «обыденность». Крест имеет в себе неизведанное, непонятое значение, которое необходимо поднять с уровня земли. Иначе мы, пусть даже по незнанию, пополним ряды тех, кто желает видоизменить значение креста и лишить его сути и силы.

«Ничего так не обличает вероломство человека, как отговорки и отступление человека от Бога и от распятого Христа». Другими словами, если мы обходим распятого Христа стороной, мы тем самым доказываем, что человек по своей природе лжец, притворщик, обманщик, что он избегает истины. Что же мне сказать про мой собственный народ – евреев? Это событие имело место в нашей истории; это наш Мессия, в нашем Иерусалиме. Однако мы отвергли Его и превратили его жизнь в «обыденность», словно Иисус был каким-то жалким смельчаком, который разругался с властями и пострадал от их наказания. Мы проморгали настоящую истину прихода Сына Божьего, который понес на себе грехи и стал той необходимой жертвой, которой было не в силах стать ни одно животное. Он Сам стал и жертвой, и первосвященником, а мы пострадали от последствий непринятия Его.

Отговорки – это попытки найти такое место, где истина не в состоянии достать человека или повлиять на него, где он чувствует себя недостижимым для познания истины и соучастия. Событие такого масштаба – это не просто второстепенное действо. Оно оказало влияние на весь мир, на все человечество. Но человек бежит от значения креста, потому что оно является непосредственным посланием от Бога, требующим решительных действий (см. прим.).